Иностранные меры на русской службе

Загадки систем мер

Значительная часть русских мер длины была позаимствована нашими предками у других народов. Однако куда важнее прояснить иное: в какую эпоху, из каких стран и, главное, с какой практической целью перекочевали к нам эти меры?

Например, появление на Руси древнегреческой  «аттической» оргии  до сих пор окутано завесой тайн. Есть все основания полагать, что первые Рюриковичи переняли у византийцев отдельные единицы измерения, однако говорить о системном заимствовании Русью всех византийских мер не приходится. Не менее запутанной выглядит история возникновения большинства русских саженей, а появление аршина в Московском княжестве и вовсе ставит исследователей в тупик. И лишь о мерах, появившихся в более поздние эпохи, мы можем судить с известной долей уверенности. 

Такие разные футы

Известно, что в самом начале XVIII столетия, приблизительно в промежутке между 1701 и 1703 годами, Петр Великий де-факто ввел в российское обращение английские меры – дюйм и фут, соответствующие 25,40 и 304,80 мм. Однако здесь историков подстерегает неувязка: первый корабль в Англии был закуплен лишь в 1711 году, тогда как уже в 1703 году  адмирал Крюйс  уверенно приравнивал русские меры к английским. Что касается документов, то  фут как русская мера длины в них впервые упоминается в 1703-1704 годах , тогда как дюйм появляется в источниках только  в 1720 году в петровском «Морском уставе» .

Законодательно дюйм и фут были закреплены  царским Указом в 1835 году . Этот акт внес в русскую метрологию любопытное новшество: дюйм было предписано делить на 10 линий, тогда как в исконно английском варианте дюйм заключал в себе 12 таких единиц. Каждая русская линия, в свою очередь, делилась на 10 точек, которые также называли скрупулами, – мер, позаимствованных из-за рубежа. Точка иногда фигурировала в документах под именем «пункт», но этот термин  не прижился в России . Единственной сферой, где точка все же использовалась, оказалась монетная чеканка: именно в этих единицах указывали  толщину золотых и серебряных монет, а также размеры изображений и надписей на них .

Похоже, что фут в России употреблялся довольно ограниченно: реально он прижился только на Русском флоте и в научной среде. Достаточно вспомнить традиционное морское пожелание удачи: «Семь футов под килем!». Дюйм и линия были известны более широко, но применялись в основном в технических измерениях: « Артиллеристы, а паче инженеры, больше измеряют дюймами и футами, нежели вершками и аршинами всякие пространства ». К примеру, трехдюймовая пушка имела калибр 76,2 мм – три дюйма по 25,40 мм, а «трехлинейная» винтовка системы Мосина – 7,62 мм – три линии по 2,54 мм. В «линиях» также указывали  размеры ламповых стекол . Елена Каменцева и Николай Устюгов отмечали, что «в механике и машиностроении дюйм делили на 4, 8, 16, 32 и 64 части. Иногда дюйм приравнивался к половине вершка:  «дюйм, или полувершок» .

Стоит отметить, что в русской бытовой традиции издавна применялась мера длины «лапоть», пусть и лишенная строгого метрологического стандарта. По своему оценочному размеру она вполне сопоставима с иностранными «ступнями» и «футами», но английский фут так и не сумел вытеснить ее из обихода простых людей. Более того, как свидетельствует  Романова , к «лаптям» продолжали прибегать даже в советское время, уже после введения метрической системы.

Помимо английского, в XVIII в. в России ограниченно  использовались парижский и рейнландский футы  – 300,10 мм и 313,84 мм соответственно. И тот, и другой имели хождение исключительно в научной среде. Использование таких мер было обосновано происхождением или образованием того или иного «русского академика». Например, рейнландским футом пользовались обучавшийся в германских университетах Михаил Ломоносов и его ближайший сподвижник, выходец из шведской Ливонии немец Г.В. Рихман.

Редкие меры

В российском экспорте всегда доминировали сырьевые товары. С середины XVI в. англичане, а век спустя и голландцы стали в больших количествах вывозить из России «корабельные» материалы: пеньку и мачтовый лес. 

В XVIII веке мачтовый лес при экспорте уже вполне официально измеряли голландскими мерами:  пальмой и футом . Пальмами, то есть «ладонями», определяли толщину мачтовых заготовок, тогда как футами – их  длину .

Еще одной английской мерой, перекочевавшей в Россию, стал fathom, известный в России как «морская» сажень, равная шести английским футам, то есть 1,829 метра. Однако сфера ее применения оказалась предельно узкой: исключительно измерение морских глубин. Принято считать, что на русском флоте пользовались английскими картами, где глубины были указаны именно в фатомах, отсюда эта мера и вошла в отечественный морской обиход. Никаких затруднений с ее использованием не возникало: как мы помним, русские меры были приравнены к английским еще в начале XVIII века. Любопытно, что шестифутовой саженью одно время мерили не только море, но и… дрова.

История морской сажени заставляет усомниться в попытках некоторых исследователей вписать эту сугубо импортную и узкоспециализированную меру в исконно русскую систему саженей, построенную на строгих математических или гармонических принципах. 

А  В.Я. Струве  при выполнении масштабных градусных измерений на территории Российской империи использовал  французский тоаз  в 1,949 м, который тогда все еще был в ходу во Франции. Причина такого странного выбора была в том, что тот тоаз был выверен известным французским физиком Д.Ф.Ж. Араго. А вот правительственным поверочным бюро Струве, как и многие другие ученые того времени,  не доверял .

В начале XVIII столетия русские моряки позаимствовали у голландцев еще одну меру длины – кабельтов, который изначально приравнивался к длине якорного каната и не был стандартизирован. Лишь в 1929 году Международная гидрографическая конференция поставила точку: кабельтов официально закрепили как одну десятую морской мили, что составляет 185,2 метра. Саму же морскую милю к тому моменту уже приравняли к длине одной угловой минуты  земного меридиана  – 1,852 километра. Так, через столетия и международные соглашения кабельтов  де-факто совпал с древним филетерийским стадием , замкнув исторический круг.